Название: драббл для Ferry
Автор: Цыца-дрица-ум-цаца
Рейтинг: PG-13
Жанр: драббл
Примечания автора: драббл для Ferry
Задание: СС/РЛ, ключевые слова: "дождь", "вечер" и "чай" , хэппиенд
Дисклеймер: все принадлежит Дж. К. Роулинг
Статус: закончен

Больница им. Святого Мунго, отделение тяжелых магических недугов, 2012 год.

- Когда я окончательно поседею и стану выглядеть посолиднее, то обязательно напишу Сагу об упущенных мгновеньях, - сказал Ремус, зачем-то наклоняясь к уху Снейпа, прекрасно понимая, что тот спит и не слышит ни слова, - опубликую её, напечатаю свою физиономию на обложке, и стану знаменитым.
Как хорошо, что он пришел ночью. Шум ветра и рев дождя за окном заглушали его слова, и можно было быть уверенным, что ни одна живая душа не услышит этих ночных признаний, включая и самого адресата.
- Всю жизнь осторожничал, всегда боялся… - пробормотал он, глядя на спящего профессора, - Тонкс любила меня – а я сам расстался с ней, Северус. Слишком стар, слишком беден, слишком опасен.
Откинувшись на кресле, он уставился в стерильно-белый потолок, будто пытаясь там отыскать ответы на свои вопросы.
- К чему это я начал сентиментальничать? Ах, да. Когда я выпущу свою «Сагу» достойное место в ней будет занимать песнь о Северусе Снейпе. Другой вариант названия «Как я ждал двенадцать лет».
Тяжелые капли стучали о подоконник, на соседней кровати похрапывал подозрительного вида гоблин, а лицо Снейпа было наполовину скрыто отросшими прядями волос.
- Двенадцать лет – это срок, Северус. Может, ты и не замечаешь, как годы идут один за другим – может, это видят лишь те, кто любят, но, поверь мне, это действительно непросто: видеть, как юношеский пыл сменяется усердным ожиданием светлого будущего, потом – поиском точки отсчета, того самого мгновения, с которого твоя жизнь должна резко измениться. Кажется, я её когда-то нашел, - усмехнулся Люпин, теребя в руках край простыни, - помнишь, вечеринку по случаю победы? Одну из этих бесконечных вечеринок, ту, у Молли, помнишь?
Занавески зашелестели от дуновения ветра, в воздухе задрожали слабые огоньки свечей, и вот – Ремус распахнул глаза – комната на мгновение заполнилась тысячами трепещущих, прозрачных миражей – тесная кухонька Молли, заставленная дымящимися чашками, он, Ремус, ещё совсем молодой, смеющийся, повиснувшая на нем Тонкс, и Северус, молчаливый и серьезный в этот праздничный вечер.
- А ты не постарел, - рассеянно заключил Люпин, бросив быстрый взгляд на кровать, - так вот, помнишь, как ты заваривал мне чай? Твой, твой собственный чай, горячий, липовый, помнишь? Когда ты передавал мне чашку, ты посмотрел на меня… Нет, нет, мне не показалось – ты посмотрел на меня так, как никогда раньше – будто позволил себя… чуть большее, чем обычно – приподнял маску.
Дождь с удвоенной силой забарабанил по стеклам.
- Я ничего не сказал…
В дверь постучали, и Люпин замер на полуслове. Сестра заглянула в палату.
- С этой точки отсчета пошло много лет – без малого двенадцать, - торопливо прошептал он, оглядываясь на сестру, - а я все помню твой взгляд… и твой чай. Прости за сентиментальность. Гонорар за книгу буду присылать тебе как музе – исправно – тридцать процентов, - усмехнулся он напоследок и тихонько вышел из палаты.
- Ну, как он? Всё так же? – поинтересовалась колдунья и торопливо добавила, - жалуется на навязчивые образы.
- Что за образы? – спросил Ремус устало. После каждой из этих ночей он чувствовал себя выжатым, опустошенным. Ему отчаянно захотелось в ванную, домой.
- Чай, мистер Люпин, - с готовностью зашептала сестра, - какой-то липовый чай и какую-то вечеринку всё вспоминает. Видать, неспроста это, а? Вы ничего об этом не знаете?
В горле пересохло. Ремус пошатнулся и поспешно схватился за косяк; комната поплыла перед глазами.
Сестра смотрела на него с жадностью, но его хватило лишь на то, чтобы, поспешно накинув куртку, пробормотать с каким-то священным ужасом:
- Я приду завтра.